Концепция агрессии Элис Балинт

«Балинт (1968) рассматривает агрессию как несоответствие между потребностью ребёнка в абсолютной зависимости и откликом матери; ненависть, которая служит барьером, защищающим Эго от «людей, которые нас не любят»… [14]

По Э. Балинт существует истинная ненависть – чистая агрессия и псевдоненависть – отношение к объекту как к пище, у которой не может быть своих интересов. Доэдипальный пациент не может устанавливать отношений, поскольку боится требований партнера, заранее ненавидя его за них. Пренебрежение интересами объекта есть у всех больных в переносе, независимо от уровня заболевания. Пациент хочет быть с аналитиком, но так, чтобы не обращать на него внимания, архаичная любовь (архаичная любовь – без чувства реальности, любовь Оно, а социальная, основанная на реальности форма любви – любовь со стороны Я) не считается с интересами объекта (они такие же как и у меня или не может быть противоречий между моими желаниями и желаниями объекта). Все это скорее характерно для отношений с матерью, отношения с отцом больше подпадают под принцип реальности.

В своей статье «О генитальной любви» [зрелая любовь] от 1947 года [14] Э. Балинт пишет, что о генитальной любви мало что известно. Зрелая любовь не должна быть противоречивой, то есть не должно быть жадности, желания поглотить любимый объект, желания унизить объект, презирать объект за его сексуальные желания, испытывать отвращения к нему, не должно быть страха перед половыми органами партнера и желания хвастаться своими. Настоящая генитальная любовь требует сильного Я, способного сбалансировать интересы двоих. Причем удовлетворение желаний друг друга должно приносить удовольствие (не страдание), а неизбежное неисполнение части желаний не должно приносить слишком большого страдания.

В статье «О любви и ненависти» от 1951 года [14] Э. Балинт пишет, что природа любви доэдипального пациента весьма характерна: сначала он сильно идеализирует объект, а потом обесценивает и ненавидит. Ненависть, которая появляется в ответ на фрустрацию, находит выражение в тревоге. Тревога и до некоторой степени ненависть существуют только в незрелой форме, любовь бывает как незрелой, так и зрелой. Переход от ненависти к любви более сложен, чем от любви к ненависти, поскольку для него необходимо кроме внутреннего процесса, участие объекта. Устойчивая ненависть говорит о некоторой незрелости Эго. Преходящая ненависть не дает вернуться к зависимости от любви окружения. Для ненависти требуется условие в форме отрицания зависимости. То есть ненависть вторична.

Итак, мы рассмотрели две концепции, соответствующие двум направлениям психоаналитической мысли: о врожденной и приобретенной агрессии. На самом деле Э. Балинт оставляет открытым вопрос о происхождении первичной агрессии.

Желание уничтожить объект не всегда является ненавистью. Желание маленькой девочки убить маму, чтобы жениться на отце не является проявлением ненависти, а является проявлением псевдоненависти – стремлением поглотить любимый объект.

Обратимся к ещё одному автору, который занимался исследованием глубиннопсихологического смысла проявлений агрессии. В своей статье, опубликованной в материалах конференции «Знак, Символ, Архетип» Дж.Виннер пишет: «Ненависть и любовь тоже находятся в диалектических отношениях. Одно – не отсутствие другого, скорее, обе они существуют как пара противоположностей, которые борются за сосуществование в амбивалентных отношениях… Спектр ненависти простирается от позитивной, доброкачественной ненависти, до злокачественной, деструктивной» [1].

Итак, мы видим, что авторы, чьи концепции мы рассмотрели, склоняются к тому, что ненависть может представлять как конструктивное, так и деструктивное проявление, впрочем, скорее деструктивное, чаще характеризующее искажение взаимоотношений.

Принципиальное значение имеет протяженность переживания ненависти во времени. Ненависть преходящая и проходящая скорее является вариантом нормы – способом защиты, характеристикой реакции на опасность или угрозу.

«Ненависть гораздо более сфокусирована, чем гнев ли ярость и обычно становится устойчивой частью структуры личности… В нее вплетаются разные желания: разрушить, причинять страдания, контролировать. Она почти всегда включает параноидный страх возмездия. В то время как ярость раздирает или фрагментирует Эго, ненависть заостряет его; ярость взрывается, ненависть тлеет или кипит на медленном огне» [1].

Тлеющая ненависть в случае нормы – это реакция на фрустрацию, которая продолжается. Пока продолжается разрушительное воздействие внешней среды – есть и ненависть. Если же она не проходит с исчезновением травмирующего фактора или не служит стимулом к избеганию или другому способу разрешения травмирующей ситуации, она вливается в структуру личности.

Дж. Виннер считает обиду центральным компонентом ненависти. Обида представляет собой раннюю нарциссическую травму, она становится средством сохранения целостности самости, это способ остаться с обидевшим объектом с тем, чтобы всё-таки когда-нибудь получить от него любовь, что помогает избежать дезинтеграции. Ярость приводит к ненависти, которая в свою очередь приводит к обиде, которая приводит к еще большей ненависти и ярости – в итоге такая обида не только сводит не нет креативность, но и представляет собой «порочный круг» усиления и взращивания негативных чувств по отношению к объекту.

Гладстон выделял два типа пациентов. Таких, которые признают свою ненависть, смещают ее на безопасный объект, находя «козла отпущения», избегая, таким образом, выражать свои противоречивые чувства к источнику ненависти, при этом ненавидя в свое удовольствие. Второй тип пациентов «вытесняет ненависть и лишается необходимой для творчества агрессии, а ненавистный объект становится недоступен прощению» [1].

Ненависть, таким образом, чаще всего является реакцией на фрустрацию, которая проявляется в виде неприязни, продолжающейся в норме до тех пор, пока продолжается фрустрирующая ситуация. Чаще всего ненависть является устойчивой составляющей структуры личности и имеет направленность на определенный объект, также она может носить генерализованный характер.